в Краснодаре его увезла скорая, которая констатировала острую потребность молчания в течение суток, чтоб музыкант окончательно не потерял голос.
Несмотря на сложности со здоровьем Ильи, большая часть запланированных концертов «Пилота», и в том числе московский, всё–таки состоялись. Программа была подкорректирована музыкантами, некоторые песни вычеркнуты, другие добавлены. Что самое забавное — по словам самого Чёрта, изменённая в связи с экстренными обстоятельствами программа пришлась поклонникам по вкусу и именно в таком виде была признана «лучшим за 13».
На концерте Илья пел сидя и пил чай с лекарствами. Было видно, что музыкант ещё не выздоровел до конца, но, тем не менее, держался стойко, шутил, рассказывал истории из жизни, извинялся перед дамами за то, что сидит («как–то это не по–джентельменски»), обещал в следующий раз отплясывать и вместе с группой отыграл двухчасовую программу.
Перед концертом мы с Ильей поговорили о политике с рок–музыкой и о Медведеве с рок–музыкантами. Илья предупредил, что не собирается баллотироваться в цари, и сказал, что свои идеи в массы любит продвигать не агитационными плакатами, а духовным воспитанием.
— Как Вы относитесь к образу политического и социального протеста в рок–музыке?
— Мне кажется, что он был создан какими–то комсомольскими вожаками для того, чтобы рок–музыку очернить, отодвинуть и сказать, что рокеры — радикалисты, экстремисты и вообще дураки. Рок–музыка выступает за правду. Если творятся лицемерие и ложь, рок–артисты не боятся выйти на сцену и спеть об этом, поэтому кажется, что мы против. Но мы не против, мы за! За хорошую жизнь, за то, чтобы мы, наши дети и друзья были счастливы, не страдали от коррупции. И если кто–то мешает, мы говорим: «С дороги! Мы идем к светлому будущему всея народов!»
Другое дело, что лаять может любая собака, а внести конкретное креативное и созидательное предложение может только высоко интеллектуальный человек. Поэтому просто гавкать нет смысла, и если уж ты гавкаешь, то будь любезен совмещать это с каким–то креативом и потенциалом.
— Недавно Вы участвовали во встрече с главным представителем нашей власти — Дмитрием Медведевым. Удалось высказать ему своё реальное отношение к власти?
— Мне не захотелось этого делать. Я воспитывался в негативе к власти и, конечно, был настроен агрессивно: сейчас я как выскажу всё, что накипело!.. Да и представлял я увидеть того человека, которого я знаю с экранов телевизора, президента, с поставленным Магамаевским голосом, с осанкой Эдуарда Хиля, с тяжелым взглядом Кобзона… А оказался просто человек, обычный мужик, такой же, как я, с которым мы говорили на бытовые темы, без всякого официоза. Когда я увидел его, я понял, что бессмысленно говорить всё, что я собирался. Я хотел всё это сказать официальному президенту, а не вот этому дяде Диме, ему мне говорить нечего. Разве что: «Дядя Дима, тебе надо больше отдыхать!» Он очень понравился мне как человек, но отношение к власти моё не поменялось. У меня осталось громадное количество очень сердитых и неприятных вопросов к президенту страны, но к Дмитрию Анатольевичу у меня вопросов нет!
— То есть обстановка на встрече была совсем простой и дружеской?
— Да! Кортнев вообще пел песни с матюгами, и все смеялись. В начале все волновались, особенно те, у кого ещё не было опыта подобных встреч: я, Шура Би–2, Кортнев… Но стало спокойнее, когда Медведев вошёл с такой же неуверенностью на лице. Мало ли чего от этих рокеров ожидать, они же авторитетов не признают, могут и стаканом треснуть, они все с головой не дружат! Но с обеих сторон всем хотелось, чтобы всё прошло хорошо, поэтому все расслабились и просто говорили о детстве, делились историями про то, как писали диссертацию под музыку, Медведев говорил, что делал уроки под рок, не снимая наушников… В конце концов у всех одно и то же детство, мы все воспитывались на одних и тех же мультиках.
— Как думаете, не тяжело ли президенту слушать рок, при том, что в текстах столько политической оппозиции?
— Я думаю, он умный человек и прекрасно понимает, что во все времена тысячи лет все ругали политику. У нас же как: после первого стакана — жена — стерва, после второго — царь — сволочь, а после третьего — вся страна — дерьмо. Так принято.
— Кстати, как со стаканами дело обстояло на встрече?
— На столы выставили кучу пива, а пиво–то никто и не пьёт, все смотрят и стесняются сказать, что не пьют. У нас сейчас рокеры либо не пьющие, либо пьющие что–то покрепче пива. А вообще это глупый миф, что рокер — это пьяная урла с дешевой гитарой, в грязном тельнике, с грязными, сальными волосами, которая ничего не понимает и орёт, что всё плохо. Рок–музыкантами всегда становились самые высоко интеллектуальные люди в стране, которые как минимум могут сформировать свои мысли в поэзию.
— А хотелось бы пригласить Дмитрия Анатольевича на Ваш концерт, чтобы показать ему всё это, и вообще как–то продолжить общаться?
— Да, я вообще надеюсь, что это только начало длинной череды наших прекрасных приятельских встреч! Мне было бы интересно пригласить его на квартирник, где на полу сидят 50 человек обычных ребят, и посадить его также, чтоб он просто посидел, послушал песни, анекдоты потравил. Ну, посадить рядом охранника одного, пускай тоже посидит, ничего страшного. Но чтобы это всё было вот так по–домашнему, я вижу, что и ему этого хочется, и мне было бы радостно.
●Пилот — Вольная птица »